Две сестры

"Христианская Жизнь" №14(7) 2004г.



…На сцене стояли две женщины, одна из них была еще немного бледной, но ее никак нельзя было назвать умирающей. Но из того, что они говорили, следовало, что совсем недавно Анастасия Николаевна Горелова была на грани жизни и смерти. Врачи ставили ей диагноз «рак шейки матки», а организм абсолютно не поддавался лечению. Что же помогло ей преодолеть болезнь? Мы встретились с ней и ее сестрой, Верой Николаевной Ситниковой, которая была с ней все время, пока она болела.


Две сестры 


В советское время она боролась с Богом и верующими, проводя “атеистическую работу”. Но когда она оказалась смертельно больна, Бог спас и исцелил ее... 


Вера Николаевна: В марте 2000 года у моей сестры сгорел дом, погибла скотина. Потом она жила у дальних родственников, практически у чужих людей, ухаживала за старенькой бабушкой, которая потом умерла, и родственники сказали, чтобы Настя освобождала квартиру. Сестра оказалась на улице.
Когда сгорел дом, Настя пережила сильное нервное потрясение. У нее началось кровотечение, а потом все это вылилось в рак шейки матки. Мне пришла телеграмма: «Вера, приезжай». Она никогда не жаловалась, вызывала только в самых крайних случаях. Я приехала, а сестра лежит в больнице. Врач, сильно напуганная, говорит: «Увозите ее отсюда, у нас нет таких лекарств, условий, чтобы ее лечить».

Сестра была похудевшая, осунувшаяся, бледная, желто-зеленого цвета. Я забрала ее в свой город. Ее положили в областную больницу, в гинекологию, взяли анализ на биопсию.

Сначала пришла биопсия из того района, где она раньше жила, а потом и здесь стали известны результаты анализа. В обоих случаях подтвердилось, что у нее рак. Причем рак, который не вылечивается. Врачи сказали, что этот рак операции не подлежит, он и так очень быстро распространяется, а после операции – еще быстрее.

Химиотерапию, сказали, она тоже не перенесет, потому что у нее очень низкий гемоглобин, постоянно держалась высокая температура, и никто не знал причину. Ей очень много вливали антибиотиков, каждый день делали по пять капельниц, антисептические средства, витамины. Потом вливали донорскую кровь сначала два раза в неделю, потом - три. У нее началось побочное заболевание - золотистый стафилококк, пошел гной. Это тоже усложнило лечение.

Облучение ей делали небольшими дозами, следили за состоянием крови. Она не поддавалась лечению, врачи не могли восстановить кровь. 


Две сестры 


Анастасия Николаевна: Мне не могли сделать УЗИ. Говорили, что не добраться ни до какого органа. Одни спайки, в общем, организм полностью отказывался функционировать.


Вера Николаевна: Лицо у нее было желтушное, было видно, что все это еще и в печень пошло, и в легкие. 

Поскольку ей уже некуда было делать уколы и ставить капельницы, ее кололи в ноги, в кисти рук, даже в тыльные части ладони. От большого количества инъекций уже появлялись синяки. Следы остались до сих пор. В конце апреля ее организм уже не принимал лекарства. Может, оттого, что кровь была плохая, медленно все заживало.

Организм не справлялся, поскольку иммунитет уже, практически, был на нуле. В общем, все указывало на то, что уже плохо дело. Настя отказалась от лечения, сказала, что ничего делать не надо. Она уже, наверное, настроилась на конец, я так ее поняла. Она мне сказала: «Вера, ты деньги не трать, я, наверное, недолго проживу». Она стала молиться, мы принесли ей книги и кассеты об исцелении, и она слушала проповеди, читала Библию и книги.

Восемнадцатого мая мы договорились с моей знакомой, у которой есть машина, отвезти сестру в церковь. Самой ей было не доехать. И потом, она боялась, что там, как обычно в церкви, стоять надо. Она говорила: «Я не выдержу, мне не выстоять». Мы убедили ее, что там можно посидеть. 


Анастасия Николаевна: Раньше я была атеисткой, коммунисткой. После окончания университета по специальности «инженер-математик», меня направили на завод. Работала я в вычислительном центре. Потом – начальником смены. Была комсомолкой, потом - комсоргом цеха, партийным работником, секретарем партийных комитетов экономических отделов.

Были собрания антирелигиозные, производственные, касались и других тем. Дело шло уже к перестройке. У нас на заводе была одна пара, они повенчались, а затем ребенка крестили. Мне дали задание разобраться с ними, «пропесочить», как обычно, занести этот факт в личное дело. Мы с ними зашли в отдельную комнату, поговорили. Оказалось, что первый ребенок у них умер. Они были очень расстроены, потому что очень долго ждали детей. Бог дал им другого. И они поблагодарили Его за этого ребенка. Я не стала ничего говорить против них. 

Слава Богу, началась перестройка, и на мою атеистическую работу стали меньше обращать внимания. Если бы это случилось раньше, то было бы очень сильно наказуемым делом. Попало бы не только им, но и мне. Мне бы в личное дело занесли «проведение слабой атеистической работы».


Вера Николаевна: Когда я ей в церковь предложила пойти, я даже и не знала, как она отреагирует. Я сказала ей, что хожу в церковь, там собираются люди с доброй душой, открытым сердцем, веселые духом, что мы молимся, поем, прославляем Бога. Она согласилась пойти со мной, и ей очень понравилось.


Анастасия Николаевна: Да, особенно это было актуально в той ситуации, в которой оказалась я. В принципе, именно в такой ситуации человек, впрочем, и начинает понимать Бога. Когда человеку хорошо, ему не до Бога. Только от случая к случаю в церковь сходишь. Если родители умерли, так за них канон подать или свечку поставить, или на праздник иногда: так положено, принято, вот и идешь. А в эту церковь так и тянет, сюда бежать хочется.


Вера Николаевна: Восемнадцатого мая, когда мы отвезли ее в церковь, сразу стало заметно улучшение. У нее и настроение стало другое. Второй раз мы ее привезли 25 мая, это был мой День рождения. На третий раз мы уже собрались сами и сами поехали. Она уже чувствовала себя хорошо.


Анастасия Николаевна: Я думаю, после молитвы пасторов наступил переломный момент в моем лечении. Я взяла себя в руки, каждую процедуру воспринимала положительно.


Вера Николаевна: Она стала более уверенной в том, что Бог может ее исцелить. Когда она молилась одна, в больнице, все-таки приходили сомнения, а в церкви она ощутила поддержку.


Анастасия Николаевна: До этого я молилась молитвой покаяния, которую читала в христианской газете. Я читала не только себе, а еще двум женщинам из моей палаты.

Потом я с молитвами ходила на все процедуры. Молилась и за врачей, и Господа благодарила, и тех, кто за меня молился, тоже благодарила. 
Вера Николаевна: Восемнадцатого мая мы были в церкви, а двадцать восьмого врач сказала: «Слава Богу, Настенька, у тебя опухоли нет».


Перед выпиской она сделала анализы, гемоглобин у нее уже был 100, а раньше был 73, и выше не поднимался. Сейчас у нее гемоглобин 118. При выписке СОЕ была 26, а когда она поступала - 60. Сейчас у нее СОЕ – 15, т. е. норма.

Ей сделали УЗИ, и оказалось, что все нормально: и печень, и почки. Когда 5 июля она сдавала контрольные анализы, ей сказали, что все органы в порядке. Мы очень благодарны Богу, что Он нам помог.

Потом, после ее выздоровления, еще одна женщина из больницы захотела покаяться, пришли люди из других палат. В общем, восемь человек обратились к Богу, за многих Настя молилась сама, у нескольких прошли отеки на ногах. Мы молились за женщину, у которой тоже высокая температура была, привозили ее в церковь.


Анастасия Николаевна: Я вдохновляла тех женщин, с которыми подружилась, пока лежала в больнице: «Девчонки, не вешайте нос, молитесь, все у вас будет хорошо. Бог определил нам срок 70-80 лет, мы слишком молодые, нам нельзя умирать в таком возрасте».


Вера Николаевна: Поддержка людей в церкви нам очень помогла. Когда узнали, что моя сестра лежит в больнице, стали постоянно приходить верующие, навещать ее. Приносили книги, кассеты, молились за ее исцеление.

Это хорошо, когда тебя окружают люди. Мы с сестрой сейчас живем вдвоем. Когда ее привезла, мне самой легче стало. Я жила одна с детьми, муж давно утонул, и мое одиночество доходило до депрессии, от которой я избавилась, только когда пошла в эту церковь.

Бог и меня тоже исцелил от многих болезней. У меня был остеопороз коленки, я ходила с палочкой, не могла вставать на колени. В детстве я их ушибла, потом отморозила, они у меня снаружи бесчувственные были, а внутри болели. Вставать на них, чтобы достать, например, что-нибудь из-под кровати, было неприятно. А сейчас я все чувствую, встаю на колени, ничего не болит.


Анастасия Николаевна: Бог начал спасать меня с самого рождения. Мама хотела сделать аборт. Но папа поехал на работу и забыл в кармане проездные документы. Его оштрафовали, и те деньги, на которые мама хотела сделать аборт, пришлось заплатить за штраф.

Я недавно заходила в больницу, там еще лежит женщина, с которой мы вместе лечились, я теперь буду молиться за нее: у нее почка отказывает, ей операцию предлагают.

Какие дальнейшие планы? Конечно же, уповаю на Господа. Скучаю по деревне. Я привыкла к сельской жизни, к сельскому укладу, хочется рано вставать, как я раньше рано вставала, в огороде шевелиться, но пока нет такой возможности. Дом  сгорел, надо много денег, чтобы его восстановить. И это очень далеко. Нам потом тяжело будет общаться с сестрой, у нас дело к старости идет, а там нет никого из родственников.

Съезжу в село, оформлю документы, чтобы выплачивали пенсию и присылали сюда.

Я думаю, что судьба наша, с помощью Господней, улучшится. Ведь Он уже и так много явил милостей в моей жизни!


Елена Чуйко,
(Из газеты «Екклесиаст»)



  • 0
  • 52